101000, Москва, ул. Мясницкая 46, стр. 1, оф. 413
"ВЕТЕРАНЫ ОТЕЧЕСТВА" Межрегиональная общественная организация содействия и помощи ветеранам
|
|
|
«БУДЕМ ВЕЛИКОДУШНЫ…» (Лечение военнопленных в Московском военном…

«БУДЕМ ВЕЛИКОДУШНЫ…» (Лечение военнопленных в Московском военном госпитале)

05.05.2022
Новости движения

День Медицинского работника в 2022 году отмечается 19 июня, за три дня до начала Великой Отечественной войны.

После завершения этой, одной из самых тяжелых войн в истории Российского государства, Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян написал: «То, что сделано советской военной медициной в годы минувшей войны, по всей справедливости может быть названо подвигом». Какого величайшего напряжения сил потребовала долгожданная выстраданная Победа! «Солдатами жизни» называли наши бойцы военных медиков, работавших в ротах, батальонах, полках, тыловых госпиталях.

Сегодня отряды наших мужественных медиков вновь на передовой, сражаясь с опасным и коварным врагом, несущим угрозу жизни на Земле. Все они – достойные преемники врачей, фельдшеров, сестер милосердия, медицинских сестер, санитарных инструкторов, чьи имена написаны золотыми буквами на скрижалях военной истории рядом с именами героев боевых сражений.

 Но врачи лечат не только героев. «По прошествии многих лет каждый правдивый штрих о прошлом делается ценным», – пишет в 1942 году в книге «Московский Коммунистический военный госпиталь» заместитель начальника госпиталя бригадный врач П.М. Матусов[1]. В нашей статье рассказывается о нескольких эпизодах из жизни Первенца российской государственной медицины – Главного военного клинического госпиталя имени академика Н.Н. Бурденко, сохранившихся в архивных документах, воспоминаниях, экспонатах музея истории госпиталя. Все они – свидетели Великодушия и Милосердия, проявленного к побежденным врагам. В описании отдельных поступков ярко проявляется характер народа. Из эпизодов складывается целостная картина жизни учреждения, жизни государства.

Испокон веков сердца россиян были открыты сочувствию, великодушию, милости.  «Милосердие, – читаем мы в ”Толковом словаре живого великорусского языка” В.И. Даля, – есть – милосердность, сердоболие, сочувствие, любовь на деле, готовность делать добро всякому…» Говоря о традициях милосердной помощи раненым и болящим, будет уместным подчеркнуть отзывчивость, горячее сердце и доброту основателя Московского госпиталя императора Петра I. Так, по случаю удачного завершения Азовской кампании (1696) он, «встретя войско, отличную оказал чувствительность, признательность и искреннее сострадание к раненым, он каждого из них обнимал и целовал… и не отошел от них прежде, пока не были раны их отмыты, пластыри приложены и перевязаны. …Он помогал лекарям в перевязывании оных собственными своими руками». А друг отца Петра I – царя Алексея Михайловича, боярин Федор Ртищев, которого еще при жизни русские люди именовали «милостивым мужем», заботился о раненых, не делая различия между русскими и иноземными воинами, устраивал на свои средства первые походные лазареты.

«Гошпиталь», основанный по Указу императора Петра I 25 мая (ст. ст.) 1706 года в Москве, «за рекою Яузою», был предназначен не только для воинов, но любых страждущих: «всякого рода и звания убогие люди» могли получить в нем бесплатное лечение. Глубоко символично, что на кровле первого госпитального здания была установлена большая золоченая статуя «Милосердие».

Продолжая милосердный почин императора Петра I, императрица Анна Иоанновна в 1735 году приняла Указ «Об инвалидах или дряхлых или неспособных к службе». На госпитали был возложен уход за инвалидами и престарелыми воинами, их лечение и содержание, «дабы те, которые в службе были и за старостию или приключившейся неизлечимой их болезни, не в состоянии пришли работу снесть, или какую должность отправлять, а именно слепые, глухие, немые и хромые руками и ногами, хотя тем людям и медикаментов более не потребно; но однакож за тем, что пропитания своего не имеют, не без призрения были…»

По указу дочери Петра I императрицы Елизаветы Петровны от 25 мая 1756 г., изданному к 50-летнему юбилею основания Московского госпиталя, впервые в нем были созданы «особливые покои» для душевнобольных, а переводить из прицерковных богаделен и монастырей в госпиталь на лечение этих страдальцев стали еще по Указу Петра I от 23 сентября 1723 г.

Так формировались основные принципы Действенного Милосердия, которые Московский госпиталь, а за ним и другие лечебные учреждения России, старались пронести через долгие и трудные годы своей жизни.

«Не жалея живота своего», врачи участвовали в многочисленных войнах, в ликвидации эпидемий, оказывали помощь населению во время катастроф и стихийных бедствий.

В тяжкую годину Отечественной войны 1812 года Московский военный госпиталь ведет борьбу за жизнь десятков тысяч раненых и больных в Москве и в развернутых военно-временных госпиталях. После приказа фельдмаршала М.И. Кутузова об оставлении Москвы из Московского госпиталя и его филиала в Головинском дворце удалось эвакуировать более 17 тысяч раненых воинов.

Территорию Московского госпиталя занял враг. Москва была сожжена, но госпиталь остался практически неповрежденным. Главный хирург армии Наполеона Ж.-Д. Ларрей писал о нем в мемуарах (1817): «Большой военный госпиталь один из наилучше построенных, из самых обширных и самых прекрасных из всех, какие я когда-нибудь видел…». Главный интендант армии Наполеона дивизионный генерал М. Дюма отмечал в докладе: госпиталь «прекрасно расположен … и мог бы немедленно быть обращен на обслуживание армии». Французы нашли в Московском госпитале только 250 раненых, оставленных при одном лекаре. Участь их была печальна. «На рассвете  … я был пробужен криком, воплями и стонами; вскочив с койки, вижу смятение между ранеными; одни в страхе бежали вон из палаты, другие, стоя на коленях, просили о пощаде; между тем как варвары-неприятели, бранясь, били палашами просящих милосердия или слабых больных выталкивали в шею в дверь, тех же, которые не могли встать с коек, выбрасывали в окна…», – воспоминал очевидец.

В октябре 1812 года французская армия покинула Москву, побросав награбленное, оставляя по пути своих тяжелораненых и больных – бывших доблестных солдат «великой армии». В начале ноября 1812 года Московский госпиталь возвратился в Москву, в родные стены. На его территории в плохо засыпанных ямах было обнаружено 150 трупов русских воинов, умерших от голода, ран и болезней... Из рапорта генерал-лейтенанта А.И. Татищева военному министру от 26 ноября 1812 года: «В бытность мою в Москве осматривал я здешний военный госпиталь, в котором состоит разных полков раненых и больных г.г. офицеров 12, нижних чинов 2030, военнопленных французов 487, всего 2529 человек». О многом говорят эти цифры, отражая милосердие русского человека к плененным захватчикам, принесшим так много горя Российской земле. По распоряжению М.И. Кутузова, попавшие в плен французские лекари и аптекари привлекались для оказания медицинской помощи раненым и больным соотечественникам, и даже получали, в зависимости от чина, денежные оклады. В результате некоторые из французских пленных медиков как, например,  Д. де ла Флиз и Х. Роос, перешли на российскую службу и остались в России.

Тех военнопленных, кого вылечить не удалось, хоронили на Введенском (Немецком) кладбище напротив госпиталя. На братской могиле французских воинов здесь установлен памятник.

Выдержки из приказа фельдмаршала М.И. Кутузова от 21 декабря 1812 г., возвестившего разгром могущественной армии Наполеона: «Храбрые и победоносные войска! …Каждый из вас есть спаситель отечества. Россия приветствует вас сим именем. … Пройдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома наши, ругались святынею, и вы видели, как десница Вышнего праведно отметила их нечестие. Будем великодушны…»

Вместе с армией следовали по дорогам Европы и русские военные врачи, до победного конца исполнившие свой патриотический долг. Их работа получила высокую оценку в Манифесте императора Александра I от 6 ноября 1819 г.: «Военные врачи, разделяя наравне с военными чинами труды и опасности, явили достойный пример усердия и искусства в исполнении своих обязанностей и стяжали справедливую признательность от современников и уважение от всех образованных наших союзников».

Эти слова императора Александра I, как эстафету, подхватывает и Государь Император Александр II: «Да, военные врачи стояли на высоте своего призвания». Сказанные после Русско-Турецкой войны 1877-1878 гг., они сохранились в благодарной памяти русских врачей.

Во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. Московский военный госпиталь принял 55 тысяч раненых, эвакуированных из Маньчжурии. В музее истории госпиталя хранится редкий экспонат – эполет японского генерала, попавшего в плен и доставленного в Московский госпиталь на лечение. Спасти его жизнь не удалось, и он был похоронен на московском Семёновском Военном кладбище, расположенном неподалеку от госпиталя, в Семёновской солдатской слободе, где с момента основания императором Петром I регулярной русской армии находили последнее упокоение погибшие от ран и умершие солдаты и офицеры. Именно Московский Госпиталь отвечал за достойное захоронение защитников Отечества, отдание им последних воинских почестей, оповещение родных и близких. В 1960-е годы кладбище было ликвидировано, и местное население района, сумев сохранить некоторые реликвии, передало их в госпитальный музей…

«В Первую мировую войну …из всех военных госпиталей в самых тяжелых условиях находился Московский военный госпиталь», – отмечал в 1917 г. в своем докладе на имя командующего Московским военным округом окружной военно-санитарный инспектор В.П. Миртов. Госпиталь принимал на лечение самых тяжелых раненых и больных. Всего за период Первой мировой войны 1914-1917 гг. в него поступило 376 тысяч воинов. Несмотря на такую нагрузку, Московский госпиталь оказывал медицинскую помощь не только солдатам и офицерам российской армии, но и военнопленным. Так, в «Приемной книге военнопленных» указано, что только в 1917 г. в госпитале проходили лечение 1102 военнопленных (в основном австрийской и германской армий).

Классик русской литературы XX века К.Г. Паустовский посвятил новеллу «Лефортовские ночи» своей службе в годы Первой мировой войны на ночной перевозке раненых. С Брестского (ныне – Белорусский) вокзала Москвы на санитарных трамваях их доставляли в Московский госпиталь. «В Лефортове мы помогали санитарам переносить тяжелораненых в палаты и бараки, разбросанные в саду вдалеке от главного корпуса. … Мы расспрашивали пленных и удивлялись: кого только не было в этой армии! Там были чехи, немцы, итальянцы, тирольцы, поляки, босняки, сербы, хорваты, черногорцы, венгры, цыгане, герцеговинцы, гуцулы и словаки…» Один из пленных, тяжело раненный, умер на глазах у санитаров почти сразу же по прибытии в госпиталь. Перед смертью успел прошептать им: «Есмь славянин! Полоненный у велика-велика битва… брат мой!». По солдатскому медальону удалось установить его имя и адрес: «Иованн Петрич, 38719, Веселый Дубняк (Босния)». К.Г. Паустовский написал открытку о его смерти и отправил родным...

«Проникла я и к пленным австрийцам, – пишет в своих воспоминаниях, хранящихся в музее истории ГВКГ им. Н.Н. Бурденко, народный художник Киргизии скульптор О.М. Мануйлова, трудившаяся в годы Первой мировой войны в Московском Генеральном имени Петра I военном госпитале внештатной сестрой милосердия. – Грустными глазами провожали они меня и просили принести табаку или папирос. Попала я и к немцам – у них было лучше – больше порядка и бодрости. Пленные немцы действовали сплоченной массой – ухаживали за своими более слабыми товарищами, сами топили свои печи и делились между собой присылаемыми с родины посылками».

Для отпевания умерших воинов-иноверцев, в том числе и пленных, в госпитале была построена специальная часовня – каплица, с небольшим органом. Органист до 1917 года состоял в штате госпиталя. На Введенском (Немецком) кладбище, неподалеку от братской могилы погибших от ран в 1812 году французских воинов, сооружен памятник над братской могилой погибших военнопленных Первой мировой войны.

Выздоровевшие «военнопленные составляли значительную часть обслуживающего персонала госпиталя, – пишет в воспоминаниях служивший в годы Первой мировой войны писарским учеником канцелярии Московского госпиталя (впоследствии – подполковник) Ж.Ф. Пуце. – Жили они в казарме команды обслуживания».

Родной брат первой жены выдающегося физика А. Эйнштейна ученый-гистолог Милош Марич также оказался в российском плену и был прикомандирован к прозектуре Московского госпиталя. По окончании войны он остался в России, впоследствии трудился на кафедре гистологии медицинского факультета Московского университета, затем до конца жизни возглавлял кафедру гистологии Саратовского медицинского института.

В музее истории ГВКГ им. Н.Н. Бурденко хранится большая машинописная книга «Воспоминания о пребывании в польском плену (1920-1921 гг.) врача 1014-го полевого подвижного госпиталя 8-й стрелковой дивизии Красной Армии времен Гражданской войны» главного хирурга госпиталя Ф.Ф. Березкина. В плену молодой военный хирург работал в лагерном госпитале. Условия содержания и лечения военнопленных красноармейцев были ужасающими. За 15 месяцев пребывания в плену Ф.Ф. Березкина в их лагере погибло около половины военнопленных от эпидемий холеры, сыпного и возвратного тифов, дистрофии, вызванной голодом, и от многих других причин. Освободившись из плена, в 1923 г. Ф.Ф. Березкин поступает на службу в наш, в то время носивший название 1-й Красноармейский Коммунистический, госпиталь, вскоре становится начальником отделения. И когда полковник медицинской службы Ф.Ф. Березкин по окончанию Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., где возглавлял хирургическую службу Южного фронта, возвратится в родной госпиталь, то станет лечить, среди других пациентов госпиталя, и военнопленных фашистов...

За годы Великой Отечественной войны в Московском Коммунистическом военном госпитале прошли лечение свыше 74 тысяч раненых и больных, 82% из них было возвращено в строй. По итогам работы в 1944 году госпиталь становится Главным военным госпиталем Красной Армии.

И вновь, как в былые времена, Россия оказывает помощь поверженному врагу. Несмотря на максимальную загрузку госпитального фонда для лечения раненых и больных бойцов Красной Армии, нехватку врачебных кадров, медикаментов, перевязочного материала наше государство нашло необходимые ресурсы для лечения вчерашнего врага. Для лечения военнопленных была создана система специальных госпиталей, подчиненных Наркомату обороны или Наркомату здравоохранения, а также Наркомату внутренних дел. Персонал спецгоспиталей прилагал все усилия для снижения заболеваемости и смертности обезоруженных военнослужащих противника. К концу Великой Отечественной войны госпитальная база спецгоспиталей состояла из 162 госпиталей на 84 тысячи коек. Также к окончанию Великой Отечественной войны военнопленных фашистов обслуживал и почти каждый десятый обычный военный госпиталь[2]. Их обеспечение лекарственными препаратами, лечебными процедурами и питанием в основном осуществлялось по тем же нормам, что и для советских военнослужащих. Свидетельствует радист 110-й армии вермахта Ф.Крюгер, попавший в плен летом 1944 года: «Ветераны, бывшие в ВАФФЕН-СС – худшие враги русских. Они рассказывают, что русские врачи (в первую очередь, женщины) обращались с ними, как с собственными детьми. У меня такие же впечатления».

«В конце войны, – пишет в своем дневнике, хранящемся в музее истории ГВКГ им. Н.Н. Бурденко, политрук госпиталя (впоследствии полковник) А.К. Паршин, – в госпиталь доставили 100 военнопленных, в основном солдат, и одного полковника – доктора медицины и философии по фамилии Шэнп. Полковник лежал в отдельной палате и работал в лаборатории госпиталя. С ними находился переводчик – преподаватель немецкого языка из Львовского вуза, работавший в годы оккупации в немецком штабе и также попавший в плен. … В первые дни, когда их переодели в одежду госпитальных пациентов и положили в такие же чистые постели, как и у наших воинов, они вели себя очень настороженно: переводчик объяснил нам, что они опасались, что над ними будут производить медицинские опыты… Но когда они видели каждый день, что лечат их так же, кормят тем же, чем и наших солдат, они очень удивлялись и восклицали: “Ведь мы же враги, мы столько горя принесли их народу! Почему же русские не показывают, что мы враги?”»

Все военнопленные были вылечены и оставлены в госпитале на вспомогательных работах в хозяйственных подразделениях. Среди пленных было много искусных механиков, им разрешили устроить мастерскую, где они выполняли различные работы. Военнопленный инженер Майер участвовал в создании госпитального  фонтана в Малом парке, открытого в 1947 году к 240-летнему юбилею госпиталя. «Жили вылеченные военнопленные в бомбоубежище, оборудованном в начале войны под хирургическими корпусами. У них были две ванные, душ. Как передавал переводчик, когда пленные шли на хозяйственные работы, всё удивлялись: «Конвоя у нас нет, нет собак. Работа как у госпитальных рабочих и служащих, в те же часы, с перерывом на обед. Заболевших не гонят на работу, а лечат! И, главное, относятся по-человечески…

Таким может быть только русский человек».

Это мужественное Великодушие всегда будет помогать нашим медикам, придавая силы в Битве за Жизнь. 

        Овчинникова Марина Борисовна,
        Заведующая медицинским музеем
        Главного военного клинического госпиталя
        имени академика Н. Н. Бурденко,
        Член Правления Международной общественной организации
        "Союз православных женщин"



[1] В статье использованы материалы исторического сборника «Первый госпиталь и военная медицина России: 300 лет служения Отечеству» Т. 1.: Становление военной медицины России. Кн. 1: Военная медицина и Московский госпиталь в XVIII – начале XIX вв., Кн. 2: Военная медицина и Московский госпиталь в XIX – начале XX вв., Кн. 3: Военная медицина и Московский госпиталь в XX – начале XXI вв.

 

[2] Кузьминых А.Л. Спецгоспитали для военнопленных в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период // Пенитенциарная наука. – 2015. – № 1. – С. 98.

 


Вступай в команду взаимопомощи и поддержки
в ООД «ВЕТЕРАНЫ РОССИИ»
необходимо заполнить заявление по указанной ссылке
Наш Telegram-канал «Ветераны России on-line» https://t.me/veteranrossii_online

Контактная информация:
Центральный аппарат
ООД «ВЕТЕРАНЫ РОССИИ»

WhatsApp:
+7(901) 331-0801;
+7(910) 009-0427;
+7(915) 105-5201;

E-mail: vpvr@veteransrussian.ru

2587
Следите за новостями
Подписывайтесь, чтобы быть в курсе новых событий и свежих советов
Подпишитесь в соцсетях: